Вот что говорит
Mick Jagger о песни Леннона
Mick Jagger о песни Леннона
- Моя любимая песня Леннона? „Imagine“. Надо подумать. Она самая крутая. У него и других много, но мне нравится именно эта.

Литература

Аллен Гинзберг, «Сутра подсолнуха» (перевод Андрея Сергеева)


Аллен Гинзберг c табличкой "Конопля это весело"
Аллен Гинзберг c табличкой "Конопля это весело"

Я бродил по берегу грязной консервной свалки, и уселся в огромной тени паровоза

"Сазерн Пасифик", и глядел на закат над коробками верх по горам, и плакал.

Джек Керуак сидел рядом со мной на ржавой изогнутой балке, друг, и мы, серые

и печальные, одинаково размышляли о собственных душах в окружении

узловатых железных корней машин.

Покрытая нефтью река отражала багровое небо, солнце садилось на последние

пики над Фриско, в этих водах ни рыбы, в горах – ни отшельника, только

мы, красноглазые и сутулые, словно старые нищие у реки, сидели усталые,

со своими мыслями.

Посмотри на Подсолнух, – сказал мне Джек, – на фоне заката стояла бесцветная

мертвая тень, большая, как человек, возвышаясь из кучи старинных опилокя приподнялся,              зачарованный, – это был мой первый Подсолнух, память о Блейке –

мои прозрения – Гарлем

и Пекло Ист-Ривер, и по мосту лязг сэндвичей Джоза Гризи, трупики детских

колясок, черные стертые шины, забытые, без рисунка, стихи на речном

берегу, горшки и кондомы, ножи – все стальные, но не нержавеющие, –

и лишь эта липкая грязь и бритвенно острые артефакты отходят в прошлое –

серый Подсолнух на фоне заката, потрескавшийся, унылый и пыльный, и в глазах

его копоть и смог, и дым допотопных локомотивов –

венчик с поблекшими лепестками, погнутыми и щербатыми, как изуродованная

корона, большое лицо, кое-где повыпали семечки, скоро он станет беззубым

ртом горячего неба, и солнца лучи погаснут в его волосах, как засохшая

паутина, листья торчат из стебля, как руки, жесты из корня в опилках,

осыпавшаяся известка с ветвей,

мертвая муха в ухе.

Несвятая побитая вещь, мой подсолнух, моя душа, как тогда я любил тебя!

Эта грязь была не людской грязью, но грязью смерти и человеческих паровозов,

вся пелена пыли на грязной коже железной дороги, этот смог на щеке, это веко черной

нужды, эта покрытая сажей рука или фаллос, или протуберанец

искусственной – хуже, чем грязь – промышленной – современной – всей

этой цивилизации, запятнавшей твою сумасшедшую золотую корону –

и эти туманные мысли о смерти, и пыльные безлюбые глаза, и концы, и

увядшие корни внизу, в домашней куче песка и опилок, резиновые доллары,

шкура машины, потроха чахоточного автомобиля, пустые консервные банки

со ржавыми языками набок – что еще мне сказать? – импотентский остаток

сигары, задранные ноги тачек, молочные груди автомобиля, потертая задница

кресла и сфинктер динамо – всё это

спрелось и мумифицировалось вкруг твоих корней, – и ты стоишь предо мною

в закате, и сколько величья в твоих очертаньях!

О совершенная красота Подсолнуха! Совершенное счастье бытия Подсолнуха!

Ласковый глаз природы, нацеленный на хиповатое ребрышко месяца,

проснулся, живой, возбужденно впивая в закатной тени золотой ветерок

ежемесячного восхода!

Сколько мух жужжало вокруг тебя, не замечая твоей грязи, когда ты

проклинал небеса железной дороги и свою цветочную душу?

Бедный мертвый цветок! Когда позабыл ты, что ты цветок?

Когда ты, взглянув на себя, решил, что ты бессильный и грязный старый

локомотив, призрак локомотива, привиденье и тень некогда

всемогущего дикого американского паровоза?

Ты никогда не был паровозом, Подсолнух, ты был Подсолнухом!

А ты, Паровоз, и ты есть паровоз, не забудь же!

И взяв скелет Подсолнуха, я водрузил его рядом с собою, как скипетр,

и проповедь произнес для своей души, и для Джека, и для всех, кто

желал бы слушать:

Мы не грязная наша кожа, мы не страшные, пыльные безобразные

паровозы, все мы душою прекрасные золотые подсолнухи, мы одарены

семенами, и наши голые волосатые золотые тела при закате превращаются

в сумасшедшие тени подсолнухов, за которыми пристально и вдохновенно

наблюдают наши глаза в тени безумного кладбища паровозов

над грязной рекой при свете заката над Фриско.

Обсудить на форуме